Барвин давно усвоил, что трепать лишний раз языком не стоит. А сейчас, в этом новом месте, где всё было незнакомо и настораживало, тем более нужно помалкивать и больше слушать. Благо «говорун» имелся и прямо сейчас несколько прояснил ситуацию. Люди Буллита его «отоварили». Нужно запомнить это имя. Пригодится. Какой ещё Теодорик? Этот тип у входа говорил о нём так, будто Барвин уже должен был бежать на всех парах, стоит лишь помянуть это имя. Но Барвин не бегал. Ни за кем. Он ждал, когда придут за ним, или действовал сам. Однозначно, оставаться в этом клоповнике, провонявшем потом, мочой и страхом, ему не хотелось. Живот выворачивало наизнанку от голода. И этот голод был сейчас куда более реальным, чем сомнительная работёнка от незнакомого Теодорика. Барвин наспех ощупал лицо — скулу саднило, под пальцами запеклась кровь, но кости, кажется, целы. Пара пустяков по сравнению с тем, что ему довелось пережить раньше. Если кому-то нужны его услуги, его и так найдут. А сейчас есть прекрасная возможность осмотреться и унести свои ноги отсюда вместе с «ушастиком». Наверное, чужак здесь, но держится достаточно уверенно, идёт к торговцу. А торговец — это всегда удача. Торговец — это еда, информация и, возможно, заказ. Совпадение или всё это подстроено для него? Время покажет. — Дружище, а ну постой! — Голос прозвучал хрипловато после долгого молчания. — Меня зовут Барвин. — Он назвал своё имя без колебаний — в этом месте скрывать его не имело смысла. — Не против, если я составлю тебе компанию по пути к торговцу? Не дожидаясь ответа, он направился к «ушастику» и обронил стражнику: — Если скоро не вернусь, скажешь своему Теодорику: я пошёл к Фиску. Скажи, пусть ищет меня там. В этих словах не было просьбы. Это был скорее намёк на то, что он сам выбирает, с кем говорить и куда идти, даже в этом проклятом месте.